Неточные совпадения
Расспросивши подробно будочника, куда можно пройти ближе, если понадобится, к собору, к присутственным местам, к губернатору, он отправился
взглянуть на реку, протекавшую посредине города, дорогою оторвал прибитую к столбу афишу, с тем чтобы, пришедши домой, прочитать ее хорошенько, посмотрел пристально
на проходившую по деревянному тротуару даму недурной наружности, за которой следовал мальчик в военной ливрее, с узелком в
руке, и, еще раз окинувши все глазами, как бы с тем, чтобы хорошо припомнить положение места, отправился домой прямо в
свой нумер, поддерживаемый слегка
на лестнице трактирным слугою.
«Вот, посмотри, — говорил он обыкновенно, поглаживая его
рукою, — какой у меня подбородок: совсем круглый!» Но теперь он не
взглянул ни
на подбородок, ни
на лицо, а прямо, так, как был, надел сафьяновые сапоги с резными выкладками всяких цветов, какими бойко торгует город Торжок благодаря халатным побужденьям русской натуры, и, по-шотландски, в одной короткой рубашке, позабыв
свою степенность и приличные средние лета, произвел по комнате два прыжка, пришлепнув себя весьма ловко пяткой ноги.
Она всегда протягивала ему
свою руку робко, иногда даже не подавала совсем, как бы боялась, что он оттолкнет ее. Он всегда как бы с отвращением брал ее
руку, всегда точно с досадой встречал ее, иногда упорно молчал во все время ее посещения. Случалось, что она трепетала его и уходила в глубокой скорби. Но теперь их
руки не разнимались; он мельком и быстро
взглянул на нее, ничего не выговорил и опустил
свои глаза в землю. Они были одни, их никто не видел. Конвойный
на ту пору отворотился.
Хотя мне в эту минуту больше хотелось спрятаться с головой под кресло бабушки, чем выходить из-за него, как было отказаться? — я встал, сказал «rose» [роза (фр.).] и робко
взглянул на Сонечку. Не успел я опомниться, как чья-то
рука в белой перчатке очутилась в моей, и княжна с приятнейшей улыбкой пустилась вперед, нисколько не подозревая того, что я решительно не знал, что делать с
своими ногами.
Сняв венцы с голов их, священник прочел последнюю молитву и поздравил молодых. Левин
взглянул на Кити, и никогда он не видал ее до сих пор такою. Она была прелестна тем новым сиянием счастия, которое было
на ее лице. Левину хотелось сказать ей что-нибудь, но он не знал, кончилось ли. Священник вывел его из затруднения. Он улыбнулся
своим добрым ртом и тихо сказал: «поцелуйте жену, и вы поцелуйте мужа» и взял у них из
рук свечи.
Когда Анна вышла в шляпе и накидке и, быстрым движением красивой
руки играя зонтиком, остановилась подле него, Вронский с чувством облегчения оторвался от пристально устремленных
на него жалующихся глаз Голенищева и с новою любовию
взглянул на свою прелестную, полную жизни и радости подругу.
Легко ступая и беспрестанно
взглядывая на мужа и показывая ему храброе и сочувственное лицо, она вошла в комнату больного и, неторопливо повернувшись, бесшумно затворила дверь. Неслышными шагами она быстро подошла к одру больного и, зайдя так, чтоб ему не нужно было поворачивать головы, тотчас же взяла в
свою свежую молодую
руку остов его огромной
руки, пожала ее и с той, только женщинам свойственною, неоскорбляющею и сочувствующею тихою оживленностью начала говорить с ним.
Сморщенное лицо Алексея Александровича приняло страдальческое выражение; он взял ее за
руку и хотел что-то сказать, но никак не мог выговорить; нижняя губа его дрожала, но он всё еще боролся с
своим волнением и только изредка
взглядывал на нее. И каждый раз, как он
взглядывал, он видел глаза ее, которые смотрели
на него с такою умиленною и восторженною нежностью, какой он никогда не видал в них.
Мать
взглянула на нее. Девочка разрыдалась, зарылась лицом в коленях матери, и Долли положила ей
на голову
свою худую, нежную
руку.
Мальчик, краснея и не отвечая, осторожно потягивал
свою руку из
руки дяди. Как только Степан Аркадьич выпустил его
руку, он, как птица, выпущенная
на волю, вопросительно
взглянув на отца, быстрым шагом вышел из комнаты.
Он
взглянул на нее. Она закинула голову
на спинку кресел и скрестила
на груди
руки, обнаженные до локтей. Она казалась бледней при свете одинокой лампы, завешенной вырезною бумажною сеткой. Широкое белое платье покрывало ее всю
своими мягкими складками; едва виднелись кончики ее ног, тоже скрещенных.
Но, когда пришла Варвара и,
взглянув на него, обеспокоенно спросила: что с ним? — он, взяв ее за
руку, усадил
на диван и стал рассказывать в тоне шутливом, как бы не о себе. Он даже привел несколько фраз
своей речи, обычных фраз, какие говорятся
на студенческих митингах, но тотчас же смутился, замолчал.
Клим услышал нечто полупонятное, как бы некий вызов или намек. Он вопросительно
взглянул на девушку, но она смотрела в книгу. Правая
рука ее блуждала в воздухе, этой
рукой, синеватой в сумраке и как бы бестелесной, Нехаева касалась лица
своего, груди, плеча, точно она незаконченно крестилась или хотела убедиться в том, что существует.
На руке своей Клим ощутил слезы. Глаза Варвары неестественно дрожали, казалось — они выпрыгнут из глазниц. Лучше бы она закрыла их. Самгин вышел в темную столовую, взял с буфета еще не совсем остывший самовар, поставил его у кровати Варвары и, не
взглянув на нее, снова ушел в столовую, сел у двери.
Самгин заметил, что раза два,
на бегу, Гапон
взглянул в зеркало и каждый раз попа передергивало, он оглаживал бока
свои быстрыми движениями
рук и вскрикивал сильнее, точно обжигал
руки, выпрямлялся, взмахивал
руками.
— У нас есть варварская жадность к мысли, особенно — блестящей, это напоминает жадность дикарей к стеклянным бусам, — говорил Туробоев, не
взглянув на Лютова, рассматривая пальцы правой
руки своей. — Я думаю, что только этим можно объяснить такие курьезы, как вольтерианцев-крепостников, дарвинистов — поповых детей, идеалистов из купечества первой гильдии и марксистов этого же сословия.
Марья Ивановна быстро
взглянула на него и догадалась, что перед нею убийца ее родителей. Она закрыла лицо обеими
руками и упала без чувств. Я кинулся к ней, но в эту минуту очень смело в комнату втерлась моя старинная знакомая Палаша и стала ухаживать за
своею барышнею. Пугачев вышел из светлицы, и мы трое сошли в гостиную.
Посмотрите
на постановку и уборку парусов вблизи,
на сложность механизма,
на эту сеть снастей, канатов, веревок, концов и веревочек, из которых каждая отправляет
свое особенное назначение и есть необходимое звено в общей цепи;
взгляните на число
рук, приводящих их в движение.
Мы взаимно раскланялись. Кланяясь, я случайно
взглянул на ноги — проклятых башмаков нет как нет: они лежат подле сапог. Опираясь
на руку барона Крюднера, которую он протянул мне из сострадания, я с трудом напялил их
на ноги. «Нехорошо», — прошептал барон и засмеялся слышным только мне да ему смехом, похожим
на кашель. Я, вместо ответа, показал ему
на его ноги: они были без башмаков. «Нехорошо», — прошептал я в
свою очередь.
Вероятно, он убил в раздражении, разгоревшись злобой, только что
взглянул на своего ненавистника и соперника, но убив, что сделал, может быть, одним разом, одним взмахом
руки, вооруженной медным пестом, и убедившись затем уже после подробного обыска, что ее тут нет, он, однако же, не забыл засунуть
руку под подушку и достать конверт с деньгами, разорванная обложка которого лежит теперь здесь
на столе с вещественными доказательствами.
И она с силой почти выпихнула Алешу в двери. Тот смотрел с горестным недоумением, как вдруг почувствовал в
своей правой
руке письмо, маленькое письмецо, твердо сложенное и запечатанное. Он
взглянул и мгновенно прочел адрес: Ивану Федоровичу Карамазову. Он быстро поглядел
на Лизу. Лицо ее сделалось почти грозно.
«Какая гадость!» сказал он себе еще раз,
взглянув на полуобнаженную женщину с великолепными мраморными плечами и
руками и с
своей победоносной улыбкой.
Ему вдруг пришло в голову — послать ловкого Егорку последить, кто берет письма у рыбака, узнать, кто такая Секлетея Бурдалахова. Он уже позвонил, но когда явился Егор — он помолчал,
взглянул на Егора, покраснел за
свое намерение и махнул ему
рукой, чтобы он шел вон.
Она положила
свою руку ему
на руку и, как кошечка, лукаво, с дрожащим от смеха подбородком
взглянула ему в глаза.
Он
взглянул на часы, сказал, что через час уедет, велел вывести лошадей из сарая
на двор, взял
свой бич с серебряной рукояткой, накинул
на руку макинтош и пошел за Верой в аллею.
Утром Половодов дождался, когда проснется жена, и даже несколько увлекся,
взглянув, как она сладко спала
на своей расшитой подушке, раскинув белые полные
руки.
Настасья Филипповна удивилась, усмехнулась, но как будто что-то пряча под
свою улыбку, несколько смешавшись,
взглянула на Ганю и пошла из гостиной. Но, не дойдя еще до прихожей, вдруг воротилась, быстро подошла к Нине Александровне, взяла ее
руку и поднесла ее к губам
своим.
И если бы сам Шнейдер явился теперь из Швейцарии
взглянуть на своего бывшего ученика и пациента, то и он, припомнив то состояние, в котором бывал иногда князь в первый год лечения
своего в Швейцарии, махнул бы теперь
рукой и сказал бы, как тогда: «Идиот!»
Настасья Филипповна во всё время его рассказа пристально рассматривала кружевцо оборки
на своем рукаве и щипала ее двумя пальцами левой
руки, так что ни разу не успела и
взглянуть на рассказчика.
Она задумчиво отошла к
своему мольберту. Аглая
взглянула на портрет только мельком, прищурилась, выдвинула нижнюю губку, отошла и села к стороне, сложив
руки.
Он взял ее за
руку и посадил
на скамейку; сам сел подле нее и задумался. Аглая не начинала разговора, а только пристально оглядывала
своего собеседника. Он тоже
взглядывал на нее, но иногда так, как будто совсем не видя ее пред собой. Она начала краснеть.
Заморский выкидыш русской земли и
взглянуть не захотел
на свое наследство и прислал
на Горы поверенного сбыть его с
рук поскорей.
Возвращаясь в подклет мимо опустелой Настиной светлицы, он невольно остановился. Захотелось
взглянуть на горенку, где в первый раз поцеловал он Настю и где, лежа
на смертной постели, умоляла она отца не платить злом
своему погубителю. Еще утром от кого-то из домашних слышал он, что Аксинья Захаровна в постели лежит. Оттого не боялся попасть ей
на глаза и тем нарушить приказ Патапа Максимыча… Необоримая сила тянула Алексея в светлицу… Робкой
рукой взялся он за дверную скобу и тихонько растворил дверь.
Деревянно шагавший человек с подвязанным лицом быстро зашагал к убитой змее,
взглянул на нее и всплеснул
своими палкообразными
руками.
Райнер немного смешался и, торопливо пробежав бумагу,
взглянул на двери: Петровский смотрел
на него совершенно спокойно. Не торопясь, он принял из
рук Райнера его записку и вместе с
своею номинацией опять положил их в бумажник.
Ни Лиза, ни приезжая дама не сочли нужным раскланяться. Дама, усевшись, тотчас опустила
свою голову
на руку, а Лиза спокойно
взглянула на нее при ее входе и снова принялась за иголку.
Лиза повернулась,
взглянула на своего друга, откинулась назад и, протянув обе
руки, радостно воскликнула...
Несколько позже, когда я уже успел освободиться из-под влияния того предубеждения, которое развилось у меня относительно вас, — несколько позже, положив
руку на сердце, я мог уже беспристрастнее
взглянуть на дело и, следовательно, быть строже и к самому себе; я пришел к тому заключению, что выказывать
свои личные желания относительно другого никто из нас не вправе, тем более если эти желания клонятся к удалению одного из членов.
Она
взглянула на роскошную мебель и
на все игрушки и дорогие безделки
своего будуара — и весь этот комфорт, которым у других заботливая
рука любящего человека окружает любимую женщину, показался ей холодною насмешкой над истинным счастьем. Она была свидетельницею двух страшных крайностей — в племяннике и муже. Один восторжен до сумасбродства, другой — ледян до ожесточения.
Проходя через кабинет, он вспомнил, что, идя к больному, он невольно
взглянул на то место, где висел портрет Лиды, который он теперь держал в
своих руках, и удивился, что место было пусто — портрета не было — он не знал, что Шатов велел перенести его к себе в спальню.
Князь нежно отстранил от себя
рукою дочь, которую Шатов бережно принял в
свои объятия. Она
взглянула на него сквозь слезы.
Когда Ромашов, обходя стол, приблизился к нему, Николаев быстро
взглянул на него и тотчас же отвернулся, чтобы не подать
руки, и с преувеличенным интересом заговорил с
своим соседом.
Да! этот человек умел любить, — стоило
взглянуть на него; он опустился
на колени, взял горячую
руку жены и приложил ее к губам
своим.
Остроумно придумывая разные фигуры, он вместе с тем сейчас же принялся зубоскалить над Марфиным и его восторженным обожанием Людмилы,
на что она не без досады возражала: «Ну, да, влюблена, умираю от любви к нему!» — и в то же время
взглядывала и
на стоявшего у дверей Марфина, который, опершись
на косяк, со сложенными, как Наполеон, накрест
руками, и подняв, по
своей манере, глаза вверх, весь был погружен в какое-то созерцательное состояние; вылетавшие по временам из груди его вздохи говорили, что у него невесело
на душе; по-видимому, его более всего возмущал часто раздававшийся громкий смех Ченцова, так как каждый раз Марфина при этом даже подергивало.
Всех этих подробностей косая дама почти не слушала, и в ее воображении носился образ Валерьяна, и особенно ей в настоящие минуты живо представлялось, как она, дошедшая до физиологического отвращения к
своему постоянно пьяному мужу, обманув его всевозможными способами, ускакала в Москву к Ченцову, бывшему тогда еще студентом, приехала к нему в номер и поселилась с ним в самом верхнем этаже тогдашнего дома Глазунова, где целые вечера, опершись грудью
на горячую
руку Валерьяна, она глядела в окна, причем он,
взглядывая по временам то
на нее, то
на небо, произносил...
Еще
на днях один становой-щеголь мне говорил:"По-настоящему, нас не становыми приставами, а начальниками станов называть бы надо, потому что я, например, за весь
свой стан отвечаю: чуть ежели кто ненадежен или в мыслях нетверд — сейчас же к сведению должен дать знать!"
Взглянул я
на него — во всех статьях куроед! И глаза врозь, и
руки растопырил, словно курицу поймать хочет, и носом воздух нюхает. Только вот мундир — мундир, это точно, что ловко сидит! У прежних куроедов таких мундирчиков не бывало!
Он опять взял мою
руку, подержал ее в обеих
своих и
взглянул на меня такими елейными глазами, что я так и ждал: вот-вот он меня сейчас соборовать начнет.
Павел наконец проснулся и, выйдя из спальни
своей растрепанный, но цветущий и здоровый, подошел к отцу и, не глядя ему в лицо, поцеловал у него
руку. Полковник почти сурово
взглянул на сына.
Через минуту, разумеется, помирились. Шатов уговорил ее заснуть. Она заснула, но, всё еще не выпуская его
руки из
своей, просыпалась часто,
взглядывала на него, точно боясь, что он уйдет, и опять засыпала.
Я прочел и удивился, что он в таком волнении от таких пустяков.
Взглянув на него вопросительно, я вдруг заметил, что он, пока я читал, успел переменить
свой всегдашний белый галстук
на красный. Шляпа и палка его лежали
на столе. Сам же был бледен, и даже
руки его дрожали.